-Что,- говорит, - браток, - выпить не на что?

- Налью, компанию мне составишь?

У Николая того аж дух захватило! Конечно, говорит, сегодня ты меня, завтра я тебя,- и улыбнулся в усы.

Балалайка играет. Дым. Окон нет. Ему деваться некуда, дыму.

Сели. Заказали. Выпили по одной.

- А тебя как звать? – спрашивает Николай.

- Егор, говорит тот, что в пальто. Только он пальто снял уже. Жарко.

Выпили по второй. Николай шинель снял аккуратно, лицо раскраснелось.

- Служишь?

- Служу!

- Кому служишь? – Егор уже по третьей разливает.

- Советской власти служу! Николай осовел немного.

- А что домой не идешь?

- Выпить надо было, а тут ты как раз!

Егор посмотрел на него хитро.

- Ну, раз надо, выпей!

А сам не стал.

- Сегодня одного стреляли, - говорит Николай от души. Перезарядили уже, а он на колени! К стенке лицом стоял. На землю упал, и давай крестится. А мужик видно образованный, из прежних. Разных стреляем.

- Вот так дела! Егор еще по одной наливает. - Ну-ну!

- Крестится он, прощения просит, грешник. Плачет в голос. Так и стреляли. В спину.

- Служба есть служба, - покачал головой Егор. За это и выпили.

- Слушай, браток, а пойдем в соседний кабак, в «Рыбу», - говорит, там очень замечательно наливают.

- Спасибо тебе, Егор, на честном слове. Мне домой пора.

- Ну, как знаешь,- Егор надел пальто, а Николай шинель. Вышли на мороз.

- Тебе куда?

Повернули в заметенный снегом переулок и в разные стороны.

- Постой, Николай! А вы почему их лицом к стенке ставите?

- Это кто как! Все по-разному ставят. Я их запомнить боюсь.

Егор достал сигареты. Закурили. А метель начинается, не приведи Господи! Да и темнеет.

- А мы вот раньше лицом к лицу с ними, - говорит Егор, - знаем, что они преступники, и нам не страшно. Да и они знают, что преступники. И им не страшно.